el camino lo hacen los pies

Азиатская школьница-практикантка делает розовое щупальце для робота. Я, как научный руководитель этого безобразия, стараюсь не ржать, не проигрывать в голове аниме музыку фоном к этому странному занятию, и вообще не думать о картине в целом и о том, что несколько минут назад показал нам гугл, на запрос «щупальце хватает». Как- то при детях неудобно.

 «Вы просто скажите, вам зачем: бусы, вышивание?»-спрашивает девушка-продавщица, замученная моими вопросами о свойствах ниток. «Для создания микрожидкосной системы для иммуноанализа в странах третьего мира,»- вздыхаю я. Кажется, к такому здесь привыкли.

За болтовней за ланчем оказывается, что я знаю брата знакомой коллеги. Дело абсолютно житейское, только беседуем мы в Штатах, а парня я знаю по Мехико, коллега португалец, а девушка оказывается армянкой, с которой он знаком через французких друзей.

В лабораторию случайно залезает белка и прячется где то в проводах. Правда, найти ее не проблема – наконец то мы знаем, для чего нам нужна инфракрасная камера за тридцать тысяч долларов.

«Ну, у меня вообще все хорошо получается», - объясняет Р. при первом знакомстве. Глядя на мое лицо, ему приходиться добавить: «Ну здесь же нет моей мамы, чтобы тебе это все рассказать». Решаю запомнить объяснение, вдруг когда нибудь пригодится.

А если серьезно, то я уже год в Кембридже, штат Массачусетс. Все как обычно, я уже не совсем я и даже не понятно, как и откуда все рассказывать. Немного по всем соскучилась, так что если расскажете, что и как у вас – буду очень рада.


(Image by Steve Morin)

специально для
_odnovremenno_

В Пестрой Республике Нойштадт позднее утро. Солнце бьет прямо в глаза и приходится просыпаться. Я вылезаю из зеленого спального мешка и перестаю быть похожей на гусеницу переростка. Пора расправить крылья. Впереди короткий зимний день в Дрездене и длинный зимний вечер с друзьями и болтовней, фондю и вином.



( Read more... )

Доехать до последней станции, подняться по обледенелой лестнице, пересечь замерзший городок маленькими шагами, чтобы не подскользнуться, открыть железную дверь и (наконец то) оказаться в тепле. Вытащить из сумки холодные и жесткие туфли, просунуть  в них ноги, слегка поцарапав ступни. Снять толстый свитер и немого прогнуться назад, чтобы почувствовать спиной шелк блузки. Отодвинуть занавес из искуственного бархата и войти в зал: паркет и зеркала, шорох мишуры и запах мандаринов. Урок танцев. Сальса. В прибаутках преподавателя вся мудрость человеческих отношений.  Раз, два, три. Взгляд. Пять, шесть, семь. Улыбаться разрешается. Раз, два, три. Не удержишь. Пять, шесть, семь. Снова я. Игра. Пытаться понять идею партнера, по глазам, по губам, по  тому, как он наморщил лоб. Я люблю сальсу. Там нет излишней страсти и расставания, как в танго, или давящей сексуальности бачаты.  Смех и флирт первой  встречи. Когда все легко. Когда еще все может быть. Пять, шесть, семь. Разворот. Упс. Двойной. Вписалась. Успеваю заметить краем глаза легкий интерес на лице скучающего в углу Аки и понимаю, что на этот раз все сделала правильно. Ура.

В детстве я однажды нашла рядом с мусорным баком, около которого мы играли в «скалу Фреглов», биографию Марии Кюри. Полистав ее немного, я быстро заскучала и засунула книгу обратно в мусор. Сегодня я подумала, что прочти я ее тогда чуть повнимательней, многое бы в моей жизни сложилось по-другому. Вобще то это не о моей несчастной жизни , а о недавней автоматической рассылке Амазона.  Рассылка предлагала новую книгу о «женщинах в науке». В комплекте стоило сразу предложить намыленную веревку – все героини оказались более менее равномерно больны, обижены и несчастны в личной жизни. Книга попалась на глаза в тот день, когда все валится из рук , делается неправильно и не работает («Грегор, а прибор сломался?- Да, сломался. – Я тогда через полчаса зайду. – Ага, и кофе захвати.-???- Раз уж зайдешь. Пробу приносить все равно бесполезно, сегодня мы его  не починем.»).  Иногда бывают такие дни, когда все настолько по-дурацки, что переступаешь какой то порог, и вместо того , чтобы наконец то нормально разреветься, начинаешь глупо сметься и продолжаешь «плакать и колоться и есть кактус». 



( Read more... )